Слово свету

После того как природа, взглянув на людей через зрительную трубку прибора Майкельсона, задала им очередную загадку, не имело смысла воскрешать почив­ший эфир. Ведь с самого начала эфир был всего лишь гипотезой, его выдумали ради удобства физического истолкования света. А свет, судя по всему, не очень за­ботился о собственной понятности для людей.

Но если эфир погиб, свет-то остался. Мир не погас, не погрузился во тьму. Мало того, загубив эфир, свет предъявил свое неведомое прежде «отрицательное» ка­чество.

Его сиятельство свет сказал тогда:

— Уважаемые физики! Поскольку я великолепно об­хожусь без эфира и меня не сносит никакой эфирный ветер, я не могу, к сожалению, ничем помочь тем из вас, кто захочет воспользоваться моими услугами, чтобы обнаружить движение Земли по орбите. Извините, но не могу! Так уж я устроен. И так устроен мир.

Это ведь и доказал опыт Майкельсона.

В самом деле, выкиньте из обсуждения знаменитого эксперимента разговоры об эфире. Что тогда останется? Останется вывод: оптическим опытом не удалось обна­ружить движение Земли. Только и всего.

Каково движение Земли? Во время эксперимента Майкельсона планета двигалась прямолинейно и рав­номерно — крошечное искривление ее орбиты (помните, 3 миллиметра на 30 километров!) не могло заметно по­влиять на картину интерференции.

Отсюда заключаем: оптическим экспериментом не­возможно обнаружить равномерное и прямолинейное движение — причем, разумеется, не только Земли, но и любого другого тела, на котором исполняется экспери­мент. Этот вывод и сделал Эйнштейн. И этот вывод стал основой для еще более широкого обобщения, по­служившего первым исходным пунктом — первым посту­латом теории относительности. Вот он, в чуть упрощен­ной форме, первый постулат Эйнштейна: никаким физи­ческим экспериментом невозможно обнаружить равно­мерное и прямолинейное движение. Другими словами, движение инерциальной системы отсчета неотличимо от покоя. Оба состояния равноправны. Важнейшее поло­жение! Оно касается самой сути движения.

Обратите внимание на усиление формулировки. Вме­сто слов «оптическим экспериментом» употреблены сло­ва «никаким физическим экспериментом». Не слишком ли смело? Кто дал право сделать замену?

Наш старый знакомый — Галилео Галилей.