Рыбья жизнь

В аквариуме плавает рыбка. Где бы она ни находи­лась, ее положение я могу определить тремя отсчетами (координатами) — расстоянием до дна и двух смежных стенок. Я повесил на аквариум свои часы — и отсчеты пространства дополнились отсчетами времени. Теперь я сумею описать четырьмя числами любое событие из рыбьей жизни. Три числа отметят точку пространства, а четвертое — момент события. Вместе они дадут пол­ную классическую пространственно-временную систему отсчета.

Вот, к примеру, пространственно-временной протокол двух секунд рыбьего поведения.

Отсчет № 1. Ровно в пять часов утра рыбка по­завтракала— проглотила циклопа. Это произошло в 18 сантиметрах от дна, в 20 сантиметрах от левой боковой и в 8 сантиметрах от задней стенок аквариума.

Отсчет № 2. В пять часов одну секунду рыбка вильнула хвостом в 16 сантиметрах от дна, 5 и 15 санти­метрах от тех же стенок.

Отсчет № 3. В пять часов две секунды рыбка пу­стила пузырь в 21 сантиметре от дна и т. д.

Этим протоколом описано движение рыбки в про­странстве и времени.

Но в каком пространстве и в каком времени? То ли это пространство, в котором кружит Луна или плывет по своей далекой орбите Юпитер?

К аквариуму «привязана» собственная маленькая си­стема отсчета. Она, как правило, неинерциальна. Путь рыбки в своем протоколе отнесен только к аквариуму, к его стенкам и дну. Такое пространство Ньютон назвал бы местным.

То же самое — со временем. Время в протоколе за­фиксировано не какое-то всеобщее, а «мое», отсчиты­ваемое моими часами.

Как «в действительности» движется рыбка, из про­токола заключить невозможно. Ибо аквариум сам дви­жется: он стоит на Земле, а Земля вращается вокруг своей оси, да еще обегает вокруг Солнца, да еще вместе с Солнцем летит в направлении к созвездию Гончих Псов (это установили астрономы). К тому же наш аквариум может находиться в вагоне идущего поезда, или на плы­вущем корабле, или в летящем самолете. Сколько тут складывается движений, совмещается сил инерции! По­пробуй-ка учти их все вместе!

Словом, запротоколированные нами движения — явле­ния сугубо местные, частные. Ньютон называл их обы­денными.

Приложить их ко всему мирозданию практически не­возможно.

Разумеется, такое положение дел не устраивало ве­ликого физика. Он хотел найти «настоящие» движения, безотносительные к какому-то заведомо не неподвижно­му предмету.

Такие «подлинные» движения ученый назвал абсо­лютными. И пространство, относительно которого они происходят, тоже получило имя «абсолютного пространства».

Это и есть ньютоновская «сцена» Вселенной.