Хор, который невозможен

Последние две-три страницы следует прочитать не­сколько раз. Относительность одновременности мало просто уяснить, постичь в мимолетном озарении. К ней надо привыкнуть, с нею надо сжиться. Ибо тут-то и спрятан ключ к пониманию теории Эйнштейна.

Простая аналогия. Я поднимаю глаза от рукописи. Вижу лампу и чернильницу. Ставлю чернильницу перед лампой так, чтобы она не загораживала. Оба предмета расположены прямо по лучу зрения. Сдвигаю голову влево — чернильница оказывается справа, сдвигаю го­лову вправо — чернильница оказывается слева. Обхожу стол так, чтобы впереди была лампа, и, сдвинув голову вправо, опять вижу чернильницу справа и т. д. Я тан­цую вокруг стола и, ясное дело, не могу ответить на ду­рацкие вопросы о том, в какой же стороне чернильница «на самом деле» — справа или слева, спереди или сза­ди лампы? Вопросы эти бессмысленны, пока не фикси­ровано расположение наблюдателя. Понятия «впереди», «сзади», «справа», «слева» — относительны.

Примерно так же обстоит дело и с одновременно­стью.

Вот маленькое совершенно фантастическое пояснение.

Я сижу в кресле и слушаю «хоры стройные светил» (пусть буквально так!)—звезды-хористы распевают хо­рал. Но поют они, как я слышу, отнюдь не стройно, а вразнобой. Сириус явно запаздывает со своей мелодией, а Вега, наоборот, спешит. Космонавт, летящий в ракете, тоже не находит в музыке ни складу ни ладу. Но для него Сириус вступает раньше, чем надо. Почему так? Именно потому, что не существует всемирной всеобъем­лющей одновременности. Звезды далеки друг от друга, движутся друг относительно друга, да еще слушатели движутся — вот и выходит, что просто невозможно для всех соблюсти главное условие любого хора — одновре­менность ведения мелодии разными голосами.

Как для разных точек зрения чернильница то спра­ва, то слева от лампы, так для неодинаково движущихся систем отсчета то Сириус запаздывает, то Вега.

Словом, бессмысленно говорить об одновременности удаленных событий, если не сказано, как движется от­носительно них система отсчета. «Тому, кто сумел уяс­нить себе это, трудно понять, почему выяснение столь простого факта потребовало много лет точных исследо­ваний»,— писал Макс Борн, видный ученый и убежден­ный последователь Эйнштейна.

Уговорил я вас? Если да, то можно перейти к сле­дующему удивлению.