Карты спутаны

Надеюсь, после визита Маленького Принца чита­тель несколько запутался. Это как раз и требуется для четкого понимания дальнейшего.

В самом деле, вышло что-то нескладно.

С одной стороны, приведены факты, доказывающие полную взаимозаменяемость инерции и тяготения: по­хищенная Людмила, жуки-физики в мяче, хладнокров­ный человек в падающем лифте дружно засвидетельст­вовали невозможность отличить одно от другого. На этом основании был провозглашен эйнштейновский прин­цип эквивалентности инерции и тяготения, утверждена относительность всех движений (а не только равно­мерных и прямолинейных). Стало понятно равенство тяжелой и инертной масс, разъяснялось как будто за­гадочное свойство пушинки и камня падать в пустоте одинаково быстро.

Сведя тяготение к инерции, я так обрадовался, что взялся выдумывать способы технического изготовления разнообразных сил тяжести для спортивных целей. Предложил ускоряющиеся платформы-стадионы. Изо­брел космическую олимпийскую карусель. Все шло лов­ко и гладко.

Но тут явился Маленький Принц и смешал карты.

Как это произошло?

Маленький Принц напомнил нечто очень важное: центральность сил тяготения. Земля притягивает к себе тела так, как если бы вся ее масса была сосредоточена в одной точке — в центре масс. И Солнце, и Луна, и лю­бая планета, любая звезда. Потому-то и получился на планете Маленького Принца выпуклый стадион со стро­го одинаковым тяготением в разных точках. Да и на больших планетах, если уж быть пунктуально точным, стадионы со всюду равной тяжестью теоретически чуть- чуть выпуклы.

Однако никаким ускоренным движением невозмож­но создать в жесткой системе отсчета инерцию, обла­дающую этим же свойством. Как ни хитри, этого не добьешься. Инерцией можно разбросать тела в разные стороны по расходящимся линиям (на карусели), можно заставить их лететь или давить в параллельных на­правлениях (на ускоряющихся платформах). Можно устраивать вогнутые и прямые стадионы — пожалуйста, сколько угодно. Но устремить инерционное давление по линиям, сходящимся к какому-то центру, нельзя. Ведь для создания центростремительного тяготения жесткая система отсчета должна сразу ускоряться и «вперед», и «назад», и «вверх», и «вниз», и как угодно «вбок». Она должна вести себя по примеру ускоренно разду­вающегося шара. Тела на таком стремительно растущем шаре станут не только давить «вниз», к центру, но и разбегаться в стороны. Но тогда он потеряет свою жесткость, разрушится, взорвется.

Между тем предметы на земной поверхности в сто­роны не разбегаются, Америка и Азия не рвутся в не­беса, не разгоняются в противоположных направлениях.

Нет инерции, в точности повторяющей земное тяго­тение,— сразу все и надолго (раздувающийся ускорен­но шар, правда, воспроизведет полное тяготение, существующее у земной поверхности, но лишь на бесконечно короткое время — пока его стремительно растущий ра­диус проскочит через величину, равную радиусу Земли).

Нет, значит, и инерции, которая ликвидировала бы земное тяготение— сразу все и надолго (падающий лифт, в котором пропадет все земное тяготение, должен охватывать планету и ускоренно лететь к ее центру, непрерывно сокращаясь в размерах, что не может, ко­нечно, продлиться достаточно долго).

По этой причине буквально все наши примеры вы­глядят не вполне верными.

Та же Людмила, установи она безупречную па­раллельность отвесных линий, могла с уверенностью решить: я не на Земле. Потому что на Земле отвесные линии сходятся к центру планеты. Угол между ними не равен нулю.

Подобные измерения могли в принципе сделать и жуки-физики в мяче. А хладнокровный обитатель падаю­щего лифта мог заметить странное поведение двух неве­сомых грузов, «неподвижно» парящих возле противопо­ложных стенок кабины. По мере приближения лифта к центру Земли эти грузы сближались бы. У самого центра они стукнулись бы друг о друга.

Словом, Маленький Принц поставил под сомнение столь заманчивую, столь восхитившую нас эквивалент­ность инерции и тяжести? Доказал, что тяготение, благодаря его центральности, нельзя свести к инерции?

И да и нет.