Две морали

Принимаю как должное упреки в чрезмерной фан­тастичности и искусственности вышеизложенного мыс­ленного эксперимента. Но зато из него следуют поучи­тельные морали, с которыми, как мне кажется, теперь будет легко согласиться.

Первая мораль. Не только скорости, но и уско­рения ведут к изменениям времени и пространства в движущихся системах отсчета (с точки зрения наблю­дателей, движущихся иначе). Такова лодка вращающей­ся карусели. Центростремительная сила все время ее сворачивает с прямого пути, отчего появляется центро­бежная сила инерции. Поэтому можно сказать короче: в поле инерционных сил происходит изменение времени и пространства.

Любопытно, что это следует только из частной тео­рии относительности, которая, вообще говоря, приме­нима лишь к системам отсчета, движущимся прямоли­нейно. Тем не менее вывод строг, его много раз при­водил сам Эйнштейн.

И вторая мораль. Если инерция изменяет вре­мя и пространство, то, не желая повторять ошибки зло­получного Клио, мы смело применяем принцип эквива­лентности и сразу заключаем: тяготение тоже обязано изменять время и пространство. Раз, по принципу экви­валентности, сила инерции в локальных масштабах не­отличима от тяжести, это должно касаться всех и вся­ческих проявлений инерционных и гравитационных сил. Тут уже действует общая теория относительности.

Конечно, у Эйнштейна на пути к этому удивитель­ному заключению не было никаких спортивных и кос­мических небылиц. Была строгая логика — сухая, труд­ная и, быть может, скучная для людей, мало склонных к предельно абстрактному мышлению. Было обобщение идей частной теории, соединение их с принципом эквива­лентности, и в итоге, родилось предсказание: в гравита­ционном поле время и пространство деформированы.