Наказание за кощунство

Растерянный и обескураженный, Клио старается вы­вернуться из затруднительного положения. И в конце концов, как ему кажется, находит одну хитрость. «Те самые различия в отсчетах расстояния и времени, ко­торые так разволновали публику на трибунах,— вот,— думает робот-механик,— признак вращения карусели». Ведь, как говорилось выше, это релятивистские эффек­ты, и вызваны они именно движением стадиона. Так ведь?

Объяснение кажется Клио убедительным и утеши­тельным, потому что неучи-болельщики продолжают кричать и возмущаться (доносятся возгласы «Долой жуликов!», «Судьи подыгрывают землянам!»). Значит, и сейчас, во время новых забегов на стадионе, реляти­вистские эффекты налицо и, следовательно, стадион движется, карусель вращается. Чем не доказательство?!

Клио доволен. Он восхищен своей сообразитель­ностью. И успокоен, уверен, что в наплывшей темноте с каруселью ничего не произошло. В пылу самодоволь­ства он забывает, что допустил непозволительную воль­ность — кощунственно пренебрег эйнштейновским прин­ципом эквивалентности инерции и тяготения.

Не мудрено, что хвастливое ликование длится не­долго.

Облако космической пыли исчезает, снова зажигаются звезды — и Клио, к своему ужасу, видит: они неподвижны! Карусель остановилась. И под стадионом торчит, как он и боялся, неведомо откуда взявшаяся злосчастная планетка, маленькая, да удаленькая — сверхплотная и создавшая поэтому достаточное тяготе­ние на стадионе. И, следовательно, именно это «настоя­щее» тяготение вызвало на стадионе замедление вре­мени и уменьшение расстояний. Так же, как раньше эти эффекты вызывало вращение карусели.

Как видите, принцип эквивалентности опять оказался справедливым — в масштабах стадиона поле сил инер­ции, вплоть до тончайших своих особенностей, повторе­но гравитационным полем. Не сумел хитрый Клио обой­ти Эйнштейна. Не сумел отличить вращение от покоя в условиях тяжести.

А все потому, что сей эпизодический персонаж, во-первых, остался личностью, склонной к нечестным ма­нипуляциям, а во-вторых, знает теорию относитель­ности только до того места этой книжки, в котором он очередной раз появляется.