Не забывать о времени

Приговор был таков: в малых масштабах, где мир бесспорно евклидов (это видно во всех школьных те­традках) , мгновенное творение и измерение светового треугольника не даст ничего нового — там и кривизны практически нет. А в крупных, астрономических мас­штабах ни Гаусс, ни потомки его, вооруженные новей­шей техникой, просто не поспели бы сделать желаемых измерений.

Пока световой луч, «вычерчивая» гигантский косми­ческий треугольник, бежал бы от звезды к звезде, он вместе с тем «поднимался» бы в будущее. Это сделало бы невозможным возврат в точку старта — ведь вспять во времени двигаться запрещено во имя исполнения принципа причинности.

Но может быть, сама точка старта, равномерно «поднявшись» в будущее, совпала бы с финишем луча, обежавшего треугольник? В частном случае, при неиз­менно равномерном времени, это допустимо. Но в об­щем случае это невозможно, потому что, как объясня­лось в девятнадцатой и двадцатой главах (На вращающемся стадионе, Сюрпризы инерции — прим. ред.), вместе с де­формацией пространства происходит деформация вре­мени. Точка старта, двигаясь в будущее, могла пережить изменения темпа времени и встретиться с вернувшимся лучом совсем не там, где произошла бы эта встреча, будь время неизменно равномерным.

Строго говоря, в крупных, астрономических масшта­бах вообще невозможно построить пространственный треугольник. Он распадется при «черчении». И, значит, невозможно измерить его углы. И, следовательно, не­возможно определить кривизну пространства.

Такова же причина объявленной нефизичности всех примеров двадцать первой главы (Вдоль поверхности — прим.ред.).

Нет в эйнштейновской физике «независимого», «само­стоятельного» пространства.

Тут снова отчетливо проступает существеннейшая черта идей Эйнштейна: неразделимость пространства и времени, их тесное единство. Только в специальных, на­рочно придуманных случаях могут быть исключения — скажем, прямое время в искривленном пространстве (один из таких примеров — эйнштейновская космологическая модель Вселенной — будет разобран в двадцать шестой главе «В поисках покоя»). А как правило, деформация простран­ства обязательно сопровождается деформацией времени. Из этого и надо исходить при физическом осмыслении идей неевклидовой геометрии.

Короче говоря, раз уж есть где-то в мире кривизна, то она присуща сразу и пространству и времени.