Меркурий танцует вальс

У Ньютона был дальний взгляд, обзор природы с птичьего полета.

Эйнштейн вооружил физику умением исследовать небесные движения вблизи, в тонких подробностях, ко­торые не могли попасть в поле зрения ньютоновской теории. Так случилось с отклонением света вблизи Солн­ца. Так вышло и с обращением вокруг Солнца самой близкой планеты — Меркурия.

По Ньютону, орбита Меркурия — эллипс. В небесной механике его досконально рассчитали, на столетия впе­ред и назад составили «расписание» прибытия планеты в различные его места. Через каждый меркурианский год Меркурий обязан возвращаться в точку, пройден­ную по эллипсу год тому назад.

И вот многолетние астрономические наблюдения опровергли это теоретическое расписание. На деле оно не исполнилось. Через год Меркурий не возвращался на старое место, а оказывался лишь рядом с ним. Разо­бравшись, астрономы поняли, что эллипс меркурианской орбиты сам движется — очень медленно обра­щается вокруг Солнца. Строго говоря, Меркурий опи­сывает не эллипс. Его путь похож на контур цветка ро­машки, на своеобразную розетку.

За столетие эллипс орбиты Меркурия поворачивал­ся на угол в 43 секунды — только и всего. Но эти зло­счастные секунды с позиций старой механики были до­садно непонятны. Они вносили неприятный диссонанс в гармонию строго согласных с ньютоновской теорией небесных движений. Откуда они взялись?

В теории Эйнштейна розетка меркурианской орбиты стала обязательна: так уж пролегает соответствующая геодезическая линия в мире, искривленном солнечной массой. Это засвидетельст­вовали вычисления. Давняя загадка нашла объяснение.

Мало того. По Эйнштей­ну, подобные же розетки, только еще менее заметные, обязаны описывать и сосед­ка Меркурия — Венера, и со­седка Венеры — Земля. В ор­бите Венеры астрономы-на­блюдатели пока не могут найти релятивистских осо­бенностей. Но зато тщатель­нейшие астрономические ис­следования как будто подтвердили предсказание для нашей планеты. Путь Земли оказался чуть-чуть иным, чем назначил Ньютон. И, по-видимому, близким к тому, что указан общей теорией относительности. Так сам шар земной, не очень, правда, уверенно (потому что точных измерений еще не сделано), объявил ученым:

— Я повинуюсь Эйнштейну!